Впервые опубликовано на сайте всероссийского созидательного движения «Русский Лад» (05.08.2025)
Выражение «православный коммунизм» сегодня воспринимается как оксюморон: что-то вроде «живого трупа» или «звенящей тишины».
Причин две. Первая – теоретическая: в классическом марксизме религия понимается как одна из надстроек экономики, основанной на неравенстве и эксплуатации. В бесклассовом обществе она исчезнет сама собой, уступив место научному мировоззрению. Однако Маркс – не гонитель Савл. Вслед за Фейербахом он признавал, что религия – всё лучшее в человечестве, что было отчуждено в виде идеи сверхъестественного существа. Она есть «вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира» (Маркс К. К критике гегелевской философии права / К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 1. Москва: Государственное издательство политической литературы, 1955: С. 415). Критика, а не приговор.
Так мы приходим ко второй причине – исторической. Изначально Ленин настаивал на отделении церкви от государства и допускал сотрудничество с отдельными клерикалами (Ленин В.И. Социализм и религия / Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. 5-е. Т. 2. Москва: Издательство политической литературы, 1968: С. 142–147), но в послеоктябрьский период борьба с религией становится осязаемей. Постепенно в коллективной памяти категории коммунизма и православия запечатлеваются как оппозиционные.
Я не готов сейчас судить о совместимости православия и марксизма. Позволю себе лишь осторожно согласиться с мыслью американского философа-марксиста Джеральда Коэна (Cohen G. Karl Marx’s Theory of History. Defense. Oxford: Oxford University Press, 2000) о том, что марксизм – не закостенелая догма. Религии, претендуя на истину в последней инстанции, обычно не подразумевают развития, и потому неудивительно, что многие религиозные учения носят имена своих основателей: буддизм, зороастризм и т.д. Однако мы не называем физику ньютонианством или галилеянством. Если сказать современному учёному, что он ревизионист, поскольку отошёл от принципов ньютоновской физики, нас поднимут на смех.
«Оттого, – пишет Коэн, – и досадно, что научный социализм (См. Энгельс Ф. Анти-Дюринг / К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 20. Москва: Государственное издательство политической литературы, 1955: С. 267–338 – Прим. Авт.) окрестили “марксизмом”. Это название уподобляет его не науке, а религии. Если бы сегодня называть марксизм “марксизмом” было не просто принято, но и уместно, Маркс потерпел бы поражение. Это значило бы, что он не создал науку, но превратился, как кое-где это уже произошло, в объект поклонения вроде Будды и Заратуштры» (Cohen G. Karl Marx’s Theory of History. Defense. Oxford: Oxford University Press, 2000: P. XXVII).
Мы не должны превращать сочинения Маркса и Ленина в подобие Священного Писания у христиан – богодухновенного и непогрешимого в каждом стихе («Эти господа — все марксисты, но того сорта, который был вам известен во Франции десять лет назад и о котором Маркс говорил: “Я знаю только одно, что я не марксист!”». См. Энгельс Ф. Полю Лафаргу в Ле-Перрё. 27 августа 1890 г. / К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 37. Москва: Государственное издательство политической литературы, 1965: С. 383).
Быть верным заложенной Марксом традиции – значит, делать поправку на историческую обусловленность отдельных выводов и элементов методологии предшественников (например, гегелевской диалектики, почти забытой в современной философии) (В качестве исключения можно указать Роберта Брэндома, но и у него диалектика переосмысляется в специфическом неопрагматистском ключе. См. Джохадзе И.Д. Новое прочтение «Феноменологии духа»: Брэндом о Гегеле // Философский журнал, Т. 14, № 21, 2021: С. 97–112). Это значит, сохраняя неизменным, как сказал бы Лакатос (См. Лакатос И. Фальсификация и методология научно-исследовательских программ. Москва: Медиум, 1995), «жёсткое ядро» теории, приноравливать её «защитный пояс» к изменяющимся условиям жизни. Не инвентаризируя наш взгляд на религию, мысля по инерции, недолго превратить в религию сам марксизм.
Книга, речь о которой пойдёт далее, озаглавлена «Православный социализм». Это более широкий термин, позволяющий не ограничиваться теоретическими рамками марксизма и обращаться к другим социалистическим доктринам. Перед нами коллективная монография, представляющая собой сборник публикаций разных лет. Значительная их часть принадлежит известному своими левыми взглядами протодиакону Владимиру Василику. Остальные авторы – в основном публицисты и независимые исследователи.
Чтобы уяснить главное достоинство книги, надо отвлечься от неканонических икон со Сталиным (См. На молебен на авиабазе под Саратовом привезли икону с изображением Сталина // Комсомольская правда. 2015. 16 июня. URL: https://www.saratov.kp.ru/daily/26393/3271092/), потешной секты «космических коммунистов» (См. Анищенко С. Христос, Ленин и Карл Маркс // Русская народная линия. 2004. 28 апреля. URL: https://ruskline.ru/monitoring_smi/2004/04/28/hristos_lenin_i_karl_marks) и прочей подобной чепухи.
Зададимся вопросом: среди православной общественности может быть запрос на равенство и справедливость, пусть и выражающийся как ностальгия по Союзу? – Очевидно, может. Обострим вопрос: православный – всегда правый? Примеры древнерусских нестяжателей (Иванов А.В., Фотиева И.В. Нестяжательство как важнейшая ценность отечественной культуры // Проблемы цивилизационного развития, Т. 5, № 2, 2023: С. 20–39) и о. Сергия Булгакова (Булгаков С. Философия хозяйства как проект устойчивого мира. Москва: Никея, 2025) не дают однозначно сказать: «Да».
Кроме того, в православном вероучении нет ничего, что делало бы его несовместимым с обобществлением средств производства, равномерным распределением ресурсов и другими типичными социалистическими практиками. Тенденция к спайке с самодержавной властью – скорее, исторически закрепившаяся акциденция, нежели богословски детерминированная черта. И это то, с чем монография справляется с лихвой: она подзвучивает левые голоса в РПЦ, делает их различимыми в гомоне российского книгоиздания и лент социальных сетей.
Впрочем, у сей медали есть и обратная сторона. Когда берёшь в руки работу со столь многообещающим заглавием, рассчитываешь найти хорошо проработанный теоретический проект. Не тут-то было: тебя встречает пёстрое разноголосье воззваний разной степени горячности. И кроме них – ничего.
Я уже говорил, что православный не значит правый. В выражении «православный социализм» только последний термин имеет политические коннотации, тогда как первый обозначает мировоззрение, включающее в себя определённые ценности и нормы морали. Как объединить это мировоззрение с конкретными социалистическими политэкономическими моделями, и, главное, что это за модели? В чём национально-конфессиональное своеобразие православного социализма – в сравнении, например, с немецко-протестантским (с учётом того, что христианский социализм давно является частью немецкой политической реальности: взять хотя бы Христианско-демократический союз Германии, имеющий сильное левое крыло)? Небезынтересно также порассуждать о православном социализме как альтернативе западному социалистическому дискурсу, в отдельных случаях фактически сливающемуся с либеральной повесткой (Павлов А.С. Без царя в голове // Русская Истина. 2025. 8 июля. URL: https://politconservatism.ru/blogs/bez-tsarya).
Все эти интересные и очень важные вопросы монография обходит стороной. И, судя по оговорке А.Б. Костерина и А.А. Бакулина (См. Костерин А.Б., Бакулин А.А. Литургия, вынесенная в мир // Православный социализм. Москва: «Никея», 2025. С. 215), это не упущение, а сознательный ход: «Социализм многие связывают со вполне определённой экономической моделью (“общественная собственность на средства производства”), но мы не считаем своевременным регламентировать экономические отношения при православном социализме. Важно лишь, что это будет полная противоположность господствующим ныне капиталистическим отношениям». Получается, нам предлагают не теорию, а её апологию – доказательство того, что такая теория в принципе возможна. Но надо ли «размазывать» эту апологию на без малого пятистах страницах?
При желании, конечно, можно, отталкиваясь от отдельных пассажей, составить представление о том, как авторы видят государство, водимое не только социалистическими, но и православными идеалами. Например, по Бакулину и Костерину, это «форма мягкой теократии, где Церковь, будучи одной из властей, не только соучаствует в государственном строительстве, но и сама является реальной властью» (там же), а о. Василик делает ставку на монархизм, дополненный «нравственно мотивированной экономикой» (Василик В. Православие плюс советский строй // Православный социализм. Москва: «Никея», 2025. С. 50). Однако проблема подобных суждений не только в их предварительном характере (вместо теории – заявка на последнюю), но и в отсутствии внятной аргументации.
Если говорить о теократии, то она подразумевает выводимость права из содержания религиозного вероучения – в данном случае православного. Что делать с атеистами (львиная доля левых – воинствующие безбожники), представителями других религий (мы многонациональный мультиконфессиональный народ) и теми, кого просто не устраивает закрепление понятия Бога в главных нормативно-правовых актах страны? Не лучше ли формулировать православные ценности, наоборот, как можно более ненавязчиво и общо – так, чтобы за условную партию православных социалистов пришли голосовать и перечисленные группы избирателей?
Что же до монархизма, то непонятно, почему недостаточно наделить православную церковь определённым политико-административным ресурсом на базе квазисоветского или любого другого социалистического режима. На чём основан тезис, что монархия лучше всего отвечает нашему национальному характеру?
Тон рецензии, как бы ни старался я его смягчить, вышел достаточно критичным. Возможно, я слишком ангажирован стандартами философской традиции, к которой принадлежу. Или, быть может, отечественная мысль сегодня действительно погрешает тем, что выдаёт мечты о теории за теорию (См., напр., Пущаев Ю. «Четвёртая политическая теория» Дугина // Русская Истина. 2024. 18 июня. URL: https://politconservatism.ru/articles/chetvyortaya-politicheskaya-teoriya-dugina-kak-postmodernizm-oznachayushhee-pochti-bez-oznachaemogo).
У меня есть претензии к книге, но задаваемое её направление интеллектуальной работы кажется плодотворным и актуальным в эпоху, давайте скажем прямо, рассвета религиозной жизни в России (См. ВЦИОМ: более 80% россиян считают себя верующими // Российское агентство правовой и судебной информации. 2025. 24 июля. URL: https://rapsinews.ru/incident_news/20250724/311048310.html). Православие и социализм могут быть не только противниками, но и соработниками.
Алексей ПАВЛОВ, кандидат философских наук, научный сотрудник Института философии РАН